Как Маск покинул OpenAI: показания Грега Брокмана на суде

На судебном процессе по иску Илона Маска против OpenAI президент компании Грег Брокман два дня давал показания, опираясь на личный дневник. Показания раскрыли детали острого конфликта 2017 года, когда основатели разошлись во взглядах на то, кто должен контролировать организацию. Именно тот разрыв в конечном счёте привёл к судебному иску, поданному Маском в 2024 году.

Встреча, после которой всё изменилось

В конце августа 2017 года ключевые фигуры OpenAI — тогда ещё небольшой некоммерческой исследовательской лаборатории — собрались, чтобы обсудить создание коммерческой структуры. Поводом послужил конкретный результат: модель OpenAI победила лучшего в мире игрока в DOTA II. Брокман рассказал, что именно этот момент убедил всю команду: вычислительные мощности — ключевой ресурс для создания мощного ИИ, а значит, финансирование только через некоммерческую структуру недостаточно.

Маск настаивал на «безоговорочном» контроле над будущей коммерческой структурой — по крайней мере на начальном этапе. Остальные основатели предложили равные доли, а также дополнительный equity пропорционально денежным вложениям. Обсуждалась и интеграция OpenAI с ИИ-направлением Tesla. По словам советника Маска Шивон Зилис, команда рассматривала более 20 вариантов структуры сделки.

Накануне встречи Маск подарил каждому из сооснователей Tesla Model 3. Брокман расценил это как попытку расположить к себе коллег перед решающим разговором. Глава исследований Илья Суцкевер заказал картину с изображением Tesla — в качестве ответного дружеского жеста для Маска.

Но встреча пошла иначе. Когда Маску сообщили, что остальные не согласны передать ему контроль, он, по словам Брокмана, разозлился. Несколько минут сидел молча, затем произнёс: «Отказываюсь». Встал, обошёл стол — Брокман признался, что в какой-то момент подумал, что тот его ударит. Маск схватил картину и направился к выходу, но у двери обернулся и спросил: «Когда вы покидаете OpenAI?»

Развод, который занял несколько месяцев

Брокман и Суцкевер не ушли и не поддержали позицию Маска. Тот прекратил регулярные пожертвования на операционный бюджет организации, а в феврале 2018 года покинул совет директоров, заявив, что «OpenAI движется к неминуемому провалу» и что намерен сосредоточиться на ИИ в Tesla. При этом Маск продолжал оплачивать офисное пространство, которое OpenAI делила с Neuralink, вплоть до 2020 года.

В ноябре 2017 года Брокман записал в дневнике: «Не вижу, как мы превратим это в коммерческую структуру без очень неприятной борьбы». Там же он размышлял о том, что было бы «морально банкротным» конвертировать некоммерческую организацию в B-corp без Маска. Адвокаты Маска сделали акцент на этих записях, пытаясь доказать, что Альтман и Брокман «украли благотворительную организацию». Команда OpenAI, в свою очередь, настаивает, что у Маска был точно такой же план — просто с собой во главе.

Адвокаты Маска также обратили внимание на другую запись: «Это единственный шанс выбраться из-под Илона. Финансово — что приведёт меня к $1 млрд?» Брокман пояснил, что это было личное размышление о том, будет ли он доволен своей профессиональной жизнью, а не приоритет над миссией организации. Главный адвокат Маска Стив Моло парировал: если Брокман был готов на $1 млрд, почему не пожертвовал разницу — ведь его нынешняя доля в компании оценивается почти в $30 млрд? «Посмотрите, чего мы достигли, — ответил Брокман. — Некоммерческая структура OpenAI владеет долей стоимостью более $150 млрд. Это мы построили трудом, кровью и потом — всё время после того, как Илон ушёл».

Что выросло из конфликта

В 2019 году OpenAI создала коммерческую «дочку» и привлекла через неё $1 млрд от Microsoft. За следующие четыре года Microsoft вложила ещё $13 млрд, что превратило OpenAI в ведущую frontier-лабораторию в области ИИ. Именно эти сделки, по версии Маска, стали подтверждением того, что Альтман и Брокман его переиграли.

Брокман также дал оценку пониманию Маском искусственного интеллекта: «Он не понимал и не понимает ИИ». По его словам, Маск отверг раннюю демонстрацию программы, которая впоследствии стала ChatGPT, не разглядев в ней потенциала. «То, что Илон увидел эту очень раннюю версию и не распознал искру — это было именно то, чего в такой среде нельзя было допускать», — сказал Брокман.

Процесс продолжается. Показания Сэма Альтмана суд ещё не заслушал. За несколько дней до начала слушаний Маск отправил Брокману сообщение: «К концу этой недели вы с Сэмом станете самыми ненавидимыми людьми в Америке. Если настаиваете — так и будет». Присяжные это сообщение не увидят, но адвокаты Маска, судя по всему, стараются воплотить его дух в зале суда.

Для белорусского IT-сообщества этот процесс интересен прежде всего как прецедент: он показывает, насколько критичны вопросы корпоративного управления и распределения контроля на ранних стадиях — особенно когда речь идёт о трансформации некоммерческой структуры в коммерческую. Компании из ПВТ, привлекающие внешних инвесторов или партнёров, могут рассматривать этот кейс как наглядное пособие по тому, что бывает, когда договорённости об управлении остаются размытыми.