Ripple едва не закрылся в 2020 году: как иск SEC чуть не уничтожил компанию

Брэд Гарлингхаус, генеральный директор Ripple, публично раскрыл детали, которые долго оставались за кадром: в момент подачи иска Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) в 2020 году руководство компании всерьёз рассматривало её полную ликвидацию. Об этом он рассказал в ходе выступления в бизнес-школе Университета Канзаса, и его слова процитировало издание CoinDesk.

По словам Гарлингхауса, они с сооснователем Крисом Ларсеном взвешивали вариант закрытия Ripple и распределения запасов криптовалюты XRP среди акционеров. Противостоять государственному регулятору с «безграничными полномочиями и ресурсами» казалось заведомо проигрышной стратегией.

Четыре года борьбы и $150 миллионов издержек

SEC подала иск против Ripple, Гарлингхауса и Ларсена в декабре 2020 года, обвинив компанию в продаже XRP как незарегистрированной ценной бумаги. Решение продолжать работу и судиться далось непросто — во многом его определила ответственность перед сотрудниками: закрытие лишило бы работы сотни людей.

Судебная тяжба растянулась на четыре года и обошлась Ripple в $150 млн. Переломным моментом стало решение судьи Аналисы Торрес в 2023 году: она постановила, что XRP подпадает под законодательство о ценных бумагах только при продаже институциональным инвесторам — но не розничным покупателям на биржах. Это был прецедент, которого ждал весь крипторынок.

Окончательное урегулирование с SEC состоялось в 2025 году — на фоне общего смягчения позиции американских регуляторов в отношении криптоиндустрии при администрации Трампа. «Оглядываясь назад, я рад, что мы не сдались. Но тогда правильный ответ совсем не был очевидным», — признал Гарлингхаус.

Стейблкоины входят в корпоративную повестку, но пока не становятся нормой

История Ripple разворачивается на фоне более широких изменений в отношении институционального рынка к цифровым активам. Показательна здесь динамика стейблкоинов: согласно данным аналитического подразделения PYMNTS Intelligence, 42% компаний среднего бизнеса уже обсуждали, тестировали или использовали стейблкоины. Для сравнения — с криптовалютами в целом то же самое делали лишь 30%.

Однако разрыв между интересом и реальным применением остаётся значительным. Только 13% компаний сообщают об активном использовании стейблкоинов сегодня, а живое применение криптовалют фиксируют лишь 5% респондентов. Стейблкоины попали в институциональную повестку, но стандартной операционной практикой пока не стали.

В этом контексте заметен шаг банка BNY, который в прошлом месяце расширил партнёрство с эмитентом стейблкоина USDC — компанией Circle. Аналитики PYMNTS указывают: традиционные финансовые институты уже обладают тем, что ценят корпоративные казначеи, — регулируемым хранением активов, платёжной инфраструктурой и долгосрочными клиентскими отношениями. Если стейблкоин-сервисы будут выстраиваться вокруг банковской инфраструктуры, банки займут ключевую позицию на институциональном рынке — не выпуская собственных токенов.

Что это значит для белорусского рынка

Для белорусских IT-компаний и финтех-игроков, работающих в периметре ПВТ, история Ripple — это прежде всего урок о регуляторном риске как бизнес-факторе. Компания потратила $150 млн и четыре года только на то, чтобы доказать: её продукт не является ценной бумагой в классическом смысле.

Белорусское законодательство о криптовалютах, сформированное Декретом №8 ещё в 2018 году, изначально выбрало путь разрешительного регулирования через ПВТ — и это снизило часть правовой неопределённости для локальных операторов. Тем не менее глобальная тенденция очевидна: регуляторы по всему миру уточняют правила работы с цифровыми активами, и компании, которые заранее выстраивают compliance-инфраструктуру, оказываются в выигрышной позиции.

Тренд на институциональное принятие стейблкоинов также актуален для белорусских финансовых директоров и казначеев: если 42% зарубежных компаний среднего бизнеса уже тестируют этот инструмент, вопрос о его применении в расчётах — особенно в условиях ограниченного доступа к традиционной международной банковской инфраструктуре — становится всё более практическим.