Гринспен, «иррациональное изобилие» и урок для эпохи ИИ: история повторяется
Спустя 30 лет после знаменитой речи главы ФРС вопрос о справедливой оценке технологических активов по-прежнему не имеет ответа — и это касается не только Кремниевой долины.
Алан Гринспен, возглавлявший Федеральную резервную систему США с 1987 по 2006 год, скончался в понедельник в возрасте 100 лет. Для тех, кто застал эпоху доткомов, его наследие — не просто страница истории. Введённый им термин «иррациональное изобилие» сегодня звучит так же остро, как и три десятилетия назад, когда рынки снова захлёстывает волна ажиотажа вокруг технологий.
Откуда взялось «иррациональное изобилие»
В декабре 1996 года Гринспен выступил с речью перед Американским институтом предпринимательства — консервативным аналитическим центром в Вашингтоне. Доклад назывался «Вызов центрального банкинга в демократическом обществе» и поднимал вопрос, который до сих пор не решён: как оценивать активы в экономике, где доминируют программное обеспечение и услуги, а не материальные товары?
Гринспен рассуждал: если цену тонны стали или бушеля пшеницы можно измерить относительно просто, то как оценить единицу программного обеспечения или юридическое заключение? Как сравнить стоимость операции по удалению катаракты сегодня и десять лет назад, если сама процедура изменилась до неузнаваемости? Именно из этого рассуждения вырос ключевой вопрос: «Как нам понять, когда иррациональное изобилие чрезмерно раздуло стоимость активов?»
Примечательно, что речь была произнесена ещё до самого горячего периода доткомового бума. Пик пришёлся на начало 2000 года, когда индекс Nasdaq достиг исторического максимума, а затем рухнул. Убыточные интернет-компании — онлайн-бакалея Webvan, зоомагазин Pets.com — выходили на биржу по заоблачным оценкам и закрывались в течение нескольких месяцев. Канадский производитель сетевого оборудования Nortel Networks за пару лет превратился из самой дорогой компании страны в копеечную акцию.
Лотерейный билет Гринспена и параллели с ИИ
Однако у истории доткомов есть и другая сторона. Google и Amazon, рождённые в ту же эпоху, сегодня стоят в совокупности почти $8 трлн. Это подводит нас ко второй знаменитой аналогии Гринспена — лотерейному билету.
В начале 1999 года на слушаниях в Конгрессе, когда его спросили о стремительном росте акций интернет-компаний, глава ФРС сравнил биржевую лихорадку с игрой в лотерею. Люди готовы платить за билет больше, чем оправдывают математические шансы на выигрыш, — просто потому что их притягивает пусть и призрачная, но возможность огромного выигрыша. «Подавляющее большинство почти наверняка потерпит неудачу. Именно так работают рынки», — резюмировал он тогда.
Сегодня эту аналогию легко применить к буму вокруг искусственного интеллекта. Снова — беспрецедентные оценки убыточных компаний на ранних стадиях развития. Снова — ощущение, что привычные метрики не работают. Но есть и принципиальное отличие: компании, в которые вкладываются инвесторы сегодня, — это не стартапы из гаража.
SpaceX по текущей рыночной капитализации входит в шестёрку самых дорогих публичных компаний США. Anthropic достиг постинвестиционной оценки в $965 млрд, а OpenAI — около $852 млрд. Обе компании конфиденциально подали документы на IPO, которые, по ожиданиям рынка, могут состояться в ближайшие месяцы. Это не лотерейные билеты на безымянные стартапы — это ставки на компании, которые уже формируют инфраструктуру следующего технологического цикла.
Что это значит для белорусского рынка
Для белорусских IT-компаний и инвесторов история Гринспена — не абстрактный урок из американских учебников. Резиденты ПВТ и Hi-Tech Park работают в экосистеме, где оценки технологических продуктов строятся по тем же логикам, что и на глобальных рынках: мультипликаторы выручки, потенциал масштабирования, ставка на будущий рост.
Когда крупнейшие мировые венчурные фонды закладывают в оценку OpenAI или Anthropic триллионные ожидания, это косвенно задаёт ориентиры и для белорусских компаний, привлекающих инвестиции или выходящих на зарубежные рынки. Завышенные глобальные мультипликаторы создают временное окно возможностей — но и риск резкой переоценки, если ИИ-хайп столкнётся с разочарованием, как это произошло с доткомами в 2000–2001 годах.
Вопрос, который Гринспен задал в 1996 году, остаётся открытым: как понять, что изобилие стало иррациональным? Ни тогда, ни сейчас у рынков нет готового ответа. Есть только ретроспектива — и она учит, что победители действительно существуют, но их меньшинство.
— По материалам Crunchbase News: оригинальная статья. Перевод и адаптация — редакция Digital Business.
