Присяжные против OpenAI: что именно решит суд по иску Илона Маска

Девять присяжных в Калифорнии приступили к обсуждению дела, которое может радикально изменить структуру OpenAI — компании с капитализацией около $200 млрд. Иск Илона Маска против сооснователей OpenAI Сэма Альтмана, Грега Брокмана и корпорации Microsoft охватывает события с 2018 по 2023 год, однако присяжным предстоит ответить на три строго очерченных правовых вопроса. От этих ответов зависит, останется ли OpenAI коммерческой структурой или будет вынуждена вернуться к изначальной некоммерческой модели.

Три обвинения, которые рассматривает суд

Первое обвинение — нарушение благотворительного доверия. Маск утверждает, что его пожертвования передавались OpenAI с конкретным условием: средства должны были служить общественному благу и не использоваться в интересах коммерческой структуры. Адвокаты истца указывают на инвестицию Microsoft в $10 млрд в 2023 году как на переломный момент — именно тогда, по их словам, коммерческие интересы окончательно вытеснили миссию безопасного ИИ.

Однако защита OpenAI последовательно задавала каждому свидетелю один и тот же вопрос: какие именно ограничения были наложены на пожертвования Маска? Ни финансовый советник Джаред Бёрчалл, ни руководитель аппарата Сэм Теллер, ни советник Шивон Зилис не смогли назвать конкретных условий. Нанятый OpenAI судебный бухгалтер подтвердил: все средства Маска были израсходованы фондом ещё до 5 августа 2021 года — ключевой даты срока исковой давности по первому пункту.

Второе обвинение — неосновательное обогащение. Маск настаивает, что его пожертвования в итоге конвертировались в многомиллиардные доли основателей — Брокмана, Ильи Суцкевера и Microsoft, — хотя должны были работать исключительно на благотворительную миссию. Истец также указывает, что некоммерческий фонд фактически превратился в пустую оболочку: без штатных сотрудников и без реального контроля над коммерческим подразделением.

OpenAI возражает: все взносы Маска были использованы фондом ещё до 2020 года, а распределение акций началось уже после его ухода из организации в 2018-м. Руководство компании также подчёркивает, что возможность компенсировать исследователей акциями была принципиальным условием для привлечения талантов, необходимых для разработки AGI.

Третье обвинение адресовано Microsoft — пособничество нарушению благотворительного доверия. Маск апеллирует к событиям ноября 2023 года, когда совет директоров OpenAI уволил Альтмана, а затем вернул его на должность. Гендиректор Microsoft Сатья Наделла лично участвовал в переговорах о возвращении Альтмана и формировании нового совета. Адвокаты Маска указывают на пункт в соглашении Microsoft, дающий корпорации право вето на ключевые корпоративные решения OpenAI.

Microsoft настаивает: её представители не знали ни о каких специальных условиях пожертвований Маска, несмотря на масштабную юридическую проверку, и никогда не использовали право вето. Компания также подчёркивает, что именно её инвестиции и вычислительные мощности позволили OpenAI достичь нынешних результатов.

Защитные аргументы OpenAI и их правовая логика

Помимо опровержения обвинений по существу, OpenAI выдвинула три процессуальных аргумента. Первый — истечение срока исковой давности. Если вред был причинён до августа 2021 года (по первому пункту), до августа 2022-го (по второму) или до ноября 2021-го (по третьему), иск автоматически теряет силу. Защита указывает, что ещё в 2018 году Маск получил и его советники изучили предварительное соглашение об инвестициях Microsoft, а сам он годами публично критиковал OpenAI в соцсетях — задолго до подачи иска в 2024 году.

Второй аргумент — неразумная задержка. Адвокаты OpenAI утверждают, что Маск подал иск лишь после того, как осознал коммерческий успех ChatGPT и понял, что недооценил компанию. Требовать реструктуризации организации спустя восемь лет после того, как она приняла нынешнюю форму, они считают юридически несостоятельным.

Третий аргумент — доктрина «нечистых рук». OpenAI представила доказательства того, что Маск ещё в период председательства в совете директоров планировал собственные ИИ-проекты и переманивал сотрудников OpenAI в Tesla. Кроме того, Зилис — мать троих детей Маска — голосовала за одобрение ряда сделок как член совета директоров OpenAI, не раскрывая личных отношений с истцом.

Что будет после вердикта и почему это важно за пределами США

Если присяжные вынесут решение в пользу Маска, судья инициирует отдельные слушания о последствиях: адвокаты обеих сторон будут спорить о том, что именно должно измениться в структуре OpenAI. Теоретически это может означать принудительный отказ компании от коммерческой модели — хотя конкретный сценарий пока не определён.

Для белорусского IT-сообщества этот процесс интересен не только как медийное событие. OpenAI — ключевой поставщик API, на которых строятся продукты десятков резидентов ПВТ и независимых разработчиков. Любая структурная реорганизация компании неизбежно скажется на условиях доступа к моделям, ценообразовании и стратегии партнёрств. Следить за развитием дела стоит не из праздного интереса, а с прицелом на технологические риски для собственных продуктов.