Суд Маск против Альтмана: жюри встало на сторону OpenAI, но вопросы управления остались

Присяжные в деле Маск против Альтмана вынесли консультативный вердикт в пользу OpenAI: иск Илона Маска признан поданным с нарушением срока исковой давности. 18 мая федеральный судья Ивонн Гонсалес Роджерс приняла этот вердикт. Окончательное решение по делу остаётся за судьёй, однако исход третьей недели слушаний фактически сохраняет нынешнюю структуру компании нетронутой.

Трёхнедельный процесс превратился в публичное препарирование репутаций обоих участников. Адвокаты обменивались обвинениями, на гигантском экране зала суда рядом красовались портреты Маска и Сэма Альтмана в стиле полицейских фотографий, а в качестве доказательства приверженности OpenAI безопасному ИИ был представлен золотой кубок в форме ослиного зада — награда сотруднику, которого Маск назвал «болваном» за несогласие с его планами ускоренного создания AGI.

Что требовал Маск и что ему возражали

Адвокат Маска Стивен Моло настаивал: Альтман и президент OpenAI Грег Брокман нарушили обещание, данное при получении пожертвований от Маска. По версии истца, деньги передавались некоммерческой организации, которая должна была развивать ИИ в интересах человечества. Вместо этого была создана коммерческая «дочка», обогатившая основателей. Маск требовал отменить реструктуризацию 2025 года, по которой коммерческое подразделение было преобразовано в публичную компанию с общественной пользой (public benefit corporation), уволить Альтмана и Брокмана, а также взыскать с OpenAI и Microsoft до $134 млрд в пользу некоммерческого фонда.

Адвокат OpenAI Сара Эдди парировала: никаких обещаний сохранить некоммерческий статус не давалось и никаких условий на пожертвования Маска не накладывалось. Она также указала, что сам Маск ещё в 2017 году пытался создать коммерческое подразделение и добивался над ним контроля. Эдди добавила: иск подан в 2024 году, когда сроки исковой давности по всем заявленным требованиям уже истекли. Именно этот аргумент в итоге оказался решающим для присяжных.

Альтман на допросе заявил, что Маск в 2017 году, обсуждая возможную коммерческую структуру, на вопрос о наследовании контроля ответил: «Возможно, управление OpenAI должно перейти к моим детям». По версии Альтмана, речь шла не о безопасности ИИ, а о личной власти. Маск эти слова не опроверг напрямую.

Личные интересы Альтмана и вопрос доверия

Моло атаковал репутацию Альтмана системно. Он напомнил, что в 2023 году Альтман был временно уволен с поста CEO — бывшие топ-менеджеры Илья Суцкевер и Мира Мурати, а также экс-члены совета директоров Хелен Тонер и Таша Маккоули показали под присягой, что Альтман вводил их в заблуждение.

Отдельный удар — история с Helion Energy. Альтман признал, что владеет третью компании и одновременно направлял OpenAI к покупке у неё электроэнергии. На прошлой неделе комитет Палаты представителей США по надзору инициировал расследование конфликтов интересов Альтмана, а генеральные прокуроры более чем полудюжины штатов обратились в SEC с требованием проверки. Сам Альтман сидел за спинами своих адвокатов и каждый раз поднимал взгляд, когда звучало его имя.

Адвокат Эдди в ответ указала на мотивы Маска: он запустил собственную ИИ-компанию xAI в 2023 году, и её ожидаемый выход на биржу в составе SpaceX запланирован уже на июнь 2026 года при целевой оценке $1,75 трлн. «Он никогда не заботился о некоммерческой структуре, — заявила Эдди. — Ему важно было победить».

Кто реально контролирует OpenAI

Центральный юридический вопрос процесса — является ли OpenAI по-прежнему некоммерческой организацией, реально контролирующей разработку AGI. Эдди утверждала: некоммерческий фонд сохраняет контроль над коммерческой структурой и остаётся «лучше всего финансируемым некоммерческим фондом в мире». Моло возражал: семь из восьми членов совета директоров некоммерческого фонда одновременно входят в совет директоров коммерческого подразделения. Собственный штат у некоммерческого фонда появился лишь за месяц до начала процесса, а его деятельность сводится к грантовой работе, но не к исследованиям в области ИИ.

««Мы остались с некоммерческой организацией, у которой нет голоса. У неё почти нет денег, OpenAI не считает себя обязанной её финансировать, у неё едва есть персонал. Совершенно непонятно, как она вообще должна выполнять свои обязанности и контролировать всю компанию», — заявила Джилл Хорвиц, профессор права Северо-Западного университета, специализирующаяся на некоммерческих организациях.»

Хорвиц добавила: «Публичный интерес в некоммерческой структуре проигрывает вне зависимости от того, кто победит в этом деле». Гражданские организации и регуляторы критиковали реструктуризацию OpenAI на протяжении нескольких лет — задолго до того, как Маск подал иск.

Что это значит для рынка и для Беларуси

Вердикт присяжных снимает непосредственную угрозу для IPO OpenAI, которое оценивается почти в $1 трлн. Если бы судья встала на сторону Маска, реструктуризация была бы отменена, а выход на биржу — заморожен. Теперь этот сценарий маловероятен, хотя окончательное слово остаётся за судьёй Гонсалес Роджерс.

Для белорусских IT-компаний и разработчиков, интегрирующих продукты OpenAI — ChatGPT API, Codex, корпоративные решения — стабильность структуры компании означает предсказуемость условий работы. Резиденты ПВТ, использующие OpenAI в своих продуктах, могут рассчитывать на то, что коммерческая модель партнёрства с компанией не изменится радикально в ближайшие месяцы. Вопрос управления AGI, поднятый в ходе процесса, остаётся открытым — и он касается всей индустрии, а не только двух её ключевых игроков.