Нейроинтерфейсы выходят из лабораторий: 150 человек с имплантами и первое регуляторное одобрение

Кейси Харрелл не может двигаться и говорить без посторонней помощи — боковой амиотрофический склероз (БАС) лишил его этой возможности. Но уже почти три года он работает климатическим активистом, читает дочери книги и общается с друзьями — благодаря нейроинтерфейсу, вживлённому в мозг в июле 2023 года. Его история стала символом нового этапа в развитии технологии BCI: клинические испытания набирают темп, а число добровольцев с имплантами удвоилось менее чем за два года.

По данным исследователя из Университетского медицинского центра Утрехта Мариски Ванстинсел, к 2026 году нейроэлектроды вживлены примерно 150 людям по всему миру. Для сравнения: в обзоре, опубликованном в 2024 году командой под руководством Мишель Патрик-Крюгер из Хьюстонского университета, за весь период с 1998 по конец 2023 года насчитывалось лишь 67 добровольцев в 21 исследовательской группе.

Как работает устройство и почему это важно

Имплант Харрелла — это набор электродов, погружённых в мозговую ткань. Они фиксируют электрическую активность, связанную с речью, и передают сигнал через два стыковочных порта на черепе в компьютер. Программное обеспечение, обученное на данных конкретного пациента, декодирует сигналы в фонемы и формирует речь — причём голос воспроизводится на основе записей самого Харрелла, сделанных до болезни. Для корректировки ошибок он использует трекер взгляда.

Команда Калифорнийского университета в Дэвисе, работающая в рамках консорциума BrainGate, за три года существенно улучшила систему. Добавили режим конфиденциальности и «фильтр нецензурной лексики» — чтобы Харрелл мог спокойно разговаривать с дочерью. Точность распознавания выросла. По словам самого пациента, устройство стало для него «настоящей революцией» — оно позволяет сохранять доход и оставаться социально активным.

BCI бывают разными по степени инвазивности. Одни, как у Харрелла, требуют вживления электродов непосредственно в мозговую ткань и физического подключения к компьютеру. Другие полностью имплантируются и работают по беспроводному каналу. Третьи размещают электроды лишь на поверхности мозга или вовсе ограничиваются шапочкой с датчиками. Принцип прост: чем ближе к нейронам — тем качественнее сигнал, но тем выше хирургический риск.

Кто участвует в гонке и что изменилось в регулировании

Коммерческий сектор активно подключился к испытаниям. Neuralink Илона Маска к январю 2026 года вживил импланты 21 человеку за два года работы. Компания Synchron проводит параллельные испытания в Северной Америке и Австралии. Шанхайская Neuracle начала клинические испытания в ноябре 2024 года и уже получила разрешение на применение устройства за пределами клинических протоколов — то есть фактически в медицинской практике. Precision Neuroscience, основанная бывшим соучредителем Neuralink, тестирует менее инвазивный вариант: электроды располагаются на поверхности мозга, не проникая в ткань.

Главное регуляторное событие 2026 года — Китай стал первой страной в мире, официально одобрившей BCI для медицинского применения. Это меняет статус технологии: из экспериментальной она переходит в категорию сертифицированных медицинских изделий хотя бы в одной юрисдикции. Для остального мира это сигнал: регуляторные рамки начинают формироваться.

Академическая наука при этом не уступает коммерческому сектору. Консорциум BrainGate работает уже два десятилетия. Первые 17 лет исследований были сосредоточены на управлении курсором — так называемой коммуникации «укажи и нажми». Лишь в последние годы команда переключилась на декодирование речи, рассказывает Дэвид Брандман, ведущий исследователь группы и хирург, имплантировавший устройство Харреллу.

Ограничения и открытые вопросы

Несмотря на прогресс, технология остаётся экспериментальной. Большинство имплантов установлено людям с травмами спинного мозга — группе, где эффект наиболее предсказуем. Данных о долгосрочной эффективности при БАС значительно меньше. Известны случаи, когда устройства поначалу помогали пациентам с полным параличом, но затем переставали работать — и учёные пока не понимают почему.

Открытым остаётся и вопрос долговечности: как долго прослужит имплант, как будет меняться качество сигнала по мере старения мозговой ткани вокруг электродов. Ответы появятся только с накоплением данных многолетних наблюдений — а значит, нужны новые добровольцы и новые испытания.

Для белорусского IT-сообщества эта тема актуальна сразу в нескольких измерениях. Во-первых, разработка программного обеспечения для декодирования нейросигналов — это задача на стыке машинного обучения и нейронауки, где белорусские команды вполне конкурентоспособны. Во-вторых, резиденты Парка высоких технологий уже работают в сфере медтеха и носимой электроники. По мере того как BCI-рынок формируется, появляются ниши для разработчиков алгоритмов, специалистов по встроенным системам и компаний, занимающихся обработкой биомедицинских данных. Пока регуляторный путь в ЕС и США остаётся долгим, китайское одобрение открывает альтернативный вектор для партнёрств.

— По материалам MIT Technology Review: оригинальная статья. Перевод и адаптация — редакция Digital Business.